ГИД ПО СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
по лекции валерии пустовой на фестивале-конференции «актёрское образование. апгрейд. педагоги — педагогам»
18 ноября на фестивале-конференции Брусфеста «Актерское образование. Апгрейд. Педагоги — педагогам» литературный критик Валерия Пустовая в рамках лекции о современной российской литературе представила обширный список отечественных литературных произведений, написанных в XXI веке.

Волонтёры Медиацентра нашли в сети большинство собранных в списке книг — перейти к ним можно по гиперссылкам. Комментарии к тематическим блокам и к конкретным произведениям записаны по лекции Валерии Пустовой (часть 1,часть 2).

В КАЧЕСТВЕ ЭПИГРАФА
Современную литературу нельзя чётко разделить на направления, в ней снесены все границы. Жанры бликуют, реализм стал неотделим от постмодернизма. Если в нулевые годы отмечалась ориентация на антиутопии, а в десятые — на исторические романы, то сейчас иерархия опрокинулась и обнаружила сближение с жизнью современного человека. Литература развернулась лицом к читателю.

дмитрий данилов роман «горизонтальное положение», серии наблюдений «двадцать городов», «есть вещи поважнее футбола» (первая часть, вторая часть), «описание города», «сидеть и смотреть», «146 часов. путевой отчет» — про поездку от Москвы до Владивостока; пьеса «человек из подольска», рассказы и повести «чёрный и зелёный»; книги стихов издательства Ailuros.

Данилов начинал своё творчество как артхаусный писатель-прозаик. Его пьесы ставятся по всей стране, но романы не переиздаются. Как автор он интересен тем, что постоянно пробует себя в новых жанрах и родах литературы (маленький рассказ, роман, эксперименты, драматургические опыты). В каждом жанре, оставаясь верен себе, он раскрывается с новой стороны.

Проза Данилова рассчитана на снятие автоматизма эмоционального переживания, на победу над кабалой беллетристики. Его персонажи никогда не идут по предсказуемому сценарию. Но если из своей прозы Данилов безжалостно вытравлял субъектность, то в его драматургии субъект появляется, читатель может себя с ним ассоциировать и ему сопереживать. Например, мы, как и герой пьесы «Человек из Подольска», не помним цвет двери в подъезде. Так персонаж пьесы вовлекает нас в действие, меняет наше восприятие реальности и быта.
ПРОЗА ИНТРОВЕРТНОГО ВРЕМЕНИ / «МАГИЧЕСКИЙ ПЕССИМИЗМ»
(формулировка егора михайлова)

Сейчас в литературе наступило время интровертности. Авторам важен человек как система: что у него в голове, как он взаимодействует с миром и как понимает его устройство; с чем ему приходится иметь дело, на что он (не) может повлиять. Новой ценностью оказывается повседневность. Интересно, что импульс к такой прозе можно найти в пьесах Данилова: они построены таким образом, чтобы, с одной стороны, знакомить с обычным человеческим и повседневным, а с другой, выступить за пределы повседневности для её переоценки, включить метафизическую дистанцию по отношению к обыденности.

Отвечая на вопрос «что со мной происходит?», авторы часто пишут о травме. Литературный критик и редактор «Афиши Daily» Егор Михайлов сформулировал для этого направления название «проза магического пессимизма».

ксения букша. роман в новеллах «открывается внутрь»*, роман «чуров и чурбанов» — про поражённых в правах сирот, про бесправных и безумцев.

Букша очень плодовитый автор. Её роман «Чуров и Чурбанов» — сложная проза, которую не передашь одним месседжем: события соединены с другими множеством связей, всплывающих по ходу повествования. Автор раскрывает чудо самоустройства жизни, где не всё предопределяется человеком. Ей важно показать свободу людей, каждый из которых обладает потенциалом быть злым и добрым, спасателем или жертвой, горюющим или радостным. Оттого автор позволяет своим героям не являться рабами одной роли, даёт им право на вольное самоопределение.

алла горбунова. рассказы «конец света, моя любовь»* — автопсихологическая проза про конец детства и взросление, мистика с выходом в сказку.

Горбунова — триумфатор этого года. Она работает с реакциями читателя. В книге «Конец света, моя любовь» интересна главная героиня, которая начинает раскапывать личное и семейное прошлое и на уровне подсознания встречается с собой. Также автору важно показать неблагополучные семейные отношения, которые влияют на становление героини.

владимир данихнов. роман «колыбельная»

Данихнов — довольно мрачный писатель-фантаст. В сюжете «Колыбельной» появляется маньяк, но это антитриллер: зло в романе восходит к аллегории зла внутри человека. В книге интересны типажи людей, боящихся жизни и самих себя: отец страшится быть родителем, маньяк убивает детей, чтобы избавить от скучной муки жизни. При этом авторский язык напоминает романы-сновидения, где сюжеты вырастают один из другого — и этому нет конца.

надя делаланд. сборник мистических новелл «рассказы пьяного просода»

Делаланд — поэт, хотя пишет и пьесы. В сборнике «Рассказы пьяного просода» она работает с расширением границ представимого, возможного для человеческой психики: например, в рассказе «Зрение» рассуждает о том, что обретает человек, теряя способность видеть, а в «Зеркале» происходит фантастический выход за рамки бытовой картины жизни. Герои книги выходят за границы тела, смерти, личности, обыденных связей между людьми.

анна козлова. роман «рюрик»

евгения некрасова. роман «калечина-малечина»*, повесть «несчастливая москва», рассказы «сестромам. о тех, кто будет маяться»*

У Некрасовой интересный язык: она искажает слова, заставляя их подстраиваться под нужный смысл, превращаться. Сказочные элементы в её прозе нужны для того, чтобы герои могли отомстить жесткой системе родовых и общественных отношений, в основе которых нездоровое слияние: «вина-причина», «дочки-матери», абьюзер-жертва. Автор показывает новый принцип свободы: это не просто обретение силы для мести, но исчезновение из токсичных отношений. Каждый рассказ Некрасовой может стать поводом для постановки в театре, т.к. они все провоцируют воображение своими непривычными ракурсами.

александра николаенко. подростково-взрослые роман «убить бобрыкина»*, роман в диалогах «небесный почтальон федя булкин»

Николаенко — художница, получившая «Букер» за роман «Убить Бобрыкина». В этой книге персонажи душны и в чём-то безумны. Главный герой постоянно возвращается к утопии детства, где родительскому давлению противопоставлялась свобода общения с другом-девочкой, чей образ со временем превратился в фантом. В «Небесном почтальоне Феде Булкине» возникает перевёртыш того же сюжета: здесь героями становятся парадоксально умиротворенная, будто питаемая личной утопией, бабушка и невротичный ребёнок, переживающий потерю родителей.

алексей поляринов. романы «центр тяжести»* — про свободу и то, почему невозможно быть свободным, «риф»* — про сектантов

В творчестве Поляринова сложно выделить границу между удачей и неудачей, беллетристикой и серьёзной прозой. Он использует много неприкрытых, ломовых приёмов, но это можно простить за увлекательный сюжет. Оба названных романа — про подавление воли и разума. При этом текст побуждает читателя к осознанности, предлагая прямые рецепты, как переустроить отношение к себе и отношения с близкими.

виталий пуханов. притчи-анекдоты «одна девочка. хроники», «один мальчик. хроники»*, книга стихов «к алёше»*

Сборники Пуханова «Один мальчик» и «Одна девочка» выросли из постов в фейсбуке — они о наших представлениях о литературной жизни и жизни вообще, об актуальной повестке и психологических практиках. Это микроистории, из которых средствами театра можно сделать и анекдот, и притчу, и полноценную драму.

алексей сальников. романы «опосредованно»*, «петровы в гриппе и вокруг него»*

Основные темы Сальникова — повседневность, травматичное детство и «что у тебя в голове?» В его обыденных героях заложен ресурс непредсказуемости: например, библиотекарша в «Петровых в гриппе» убивает мужчин. Сальников понял, что современного человека нельзя описать готовыми схемами, он всё равно выйдет за рамки типажа. Поэтому невозможно требовать от героев психологической достоверности, природа человека в литературе теперь принципиально изменчива, пластична.

юлия симбирская. роман-сказка «заяц на взлетной полосе»* (доступен аудиофрагмент).

Симбирская — детская писательница. «Заяц на взлетной полосе» — её первый опыт «взрослого» произведения. В нём ощущается сильное влияние сказки и простого, детского языка. При этом книга серьёзная, о психологических травмах, роковых выборах. По сюжету женщина скрывается с ребёнком от мужа-абьюзера и застревает в аэропорту, не сумев улететь. Книга трогательна тем, что в каждом — даже второстепенном — герое раскапывается травма, свербящая нота. Через это раскрывается хрупкость мира. При этом роман наполнен сказочными мотивами и героями. Для сцены он интересен своей образностью и тем, что построен на диалогах.

РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ПРОЗА (РЕАЛИЗМ И ГЕРОЙ ВРЕМЕНИ. АВТОПСИХОЛОГИЗМ И МАСКА)
В реалистической прозе есть свои лидеры, подробно описывающие собственную жизнь или жизнь своего героя; детально рассказывающие о ситуациях, которые им важны.

ольга бешлей. «мой дикий ухажер из фсб и другие истории»*

Ольга Бешлей — журналист и сценарист. Её книга — автобиографическая проза, в которой главная героиня либеральная журналистка и оппозиционер, а главное, этакая креативная неудачница, с которой происходят нелепые, обнажающие подноготную людей, истории. Бешлей интересна тем, что постоянно играет с вариативностью того, что может произойти: в её реалистичной прозе активен второй, воображаемый план.

александр бушковский. рассказы и повести «праздник лишних орлов»*

Бушковский пишет мужскую прозу в хорошем смысле. «Праздник лишних орлов» — история воевавшего человека, но без милитаристского пафоса. Она показывает тонкость чувств, поиск себя, метания героя.

ольга елагина. «контурные карты» — история путешествий по миру.

Каждое путешествие в книге Елагиной преподносится в жанре новеллы с драматичным поворотом. На фоне постоянных перемещений героини автор наблюдает за острыми ситуациями в отношениях, рассуждает о вопросах жизни и смерти.

алексей иванов. роман «географ глобус пропил».

илья кочергин. рассказы «ichлюбэdich»* — автобиографическая проза.

Кочергин пишет рассказы про себя и свою семью, раскрывая в тестах образ современного мужчины и писателя.

евгений никитин. «про папу. антироман»*

Никитин поэтизирует неудачи, неловкости, провалы. Неудача в его интерпретации становится экзистенциальным сюжетом и одновременно живым анекдотом.

андрей рубанов. рассказы «жёстко и угрюмо», «стыдные подвиги»*, «тоже родина», ранние романы «великая мечта», «сажайте и вырастет».

Рубанов известен и фантастическими, и реалистическими романами. Мотивы его произведений при этом сходны: «я и женщины», «я и бизнес», «я и преступный мир». Он интересен тем, что разрабатывает историю современного мужчины, который хотел «быть мужиком», но не удалось. Автор показывает, что «настоящий мужик» в наши времена должен быть нечеловеком. Эта мысль проходит через всю прозу Рубанова и появляется даже в фантастике. Его рассказы— это история стыда, неуспеха, неудачи мужчины. Но в этой неудаче автор видит перспективность и свободу героя, позволившую ему остаться человеком.

павел селуков. «добыть тарковского: неинтеллигентные рассказы»*

Селуков пишет свои произведения с позиции «простецкого парня», немного притворяясь им, а часто и не скрывая, что это игра.

роман сенчин. роман «елтышевы»*,рассказы «квартирантка с двумя детьми»*, «петля»*, «петербургские повести»*, повести «конец сезона», «чего вы хотите?».

Сенчин рассказывает об обыкновенном современном человеке, у которого нет грандиозных мечтаний или историй успеха. Герой его рассказа «Петля» — Аркадий Бабченко — реальный оппозиционер, журналист и писатель, известный военной прозой. В рассказе он превращается в персонажа, пережившего порог смерти, перелом своей оппозиционной и политической карьеры. Когда этот персонаж начал менять свою жизнь, то странным образом осознал, что перемены не так уж и желанны: мотив перемен у Сенчина становится метафорой смерти.

александр снегирёв. рассказы «бил и целовал», «как же ее звали?», «я намерен хорошо провести этот вечер».

Снегирёв создаёт тип героя, постоянно избегающего своей травмы, точки стыда. Чтобы приблизиться к разговору о настоящей проблеме, ему требуется совершить много движений вокруг неё. Настоящая драма прячется в подтексте и раскрывается под конец произведения, создавая трагикомический, часто ошеломляющий эффект.

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ И АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА
александр беляев. «человек в бандане» — автобиографический роман об онкологическом заболевании.

мария беркович. «нестрашный мир»*

Об опыте волонтерской работы с детьми, как будто бы ограниченными в развитии, но на деле проявляющими те же потребности и способности к общению, мышлению и творчеству, что и всякий человек.

кирилл волков. роман-исповедь «несерьёзная книга об опухоли»* — об онкологическом заболевании.

Волков пишет большое эссе от лица человека, которому диагностировали рак. Книга интересна тем, что раскрывает размышления героя: как чувствует себя тот, кто живёт с болезнью? как вытащить себя из отчаяния? как изменить отношение к жизни?

владимир данихнов. роман «тварь размером с колесо обозрения»* — об онкологическом заболевании.

Роман Данихова в своей основе документален, но содержит элементы фантастики. В нём ярко показана энергия угасания и персонифицированный страх смерти.

анна клепикова. антропологический роман «наверное, я дурак» — о волонтёрстве в интернате для детей с нарушениями развития.

Клепикова пишет истории про то, что все люди нуждаются не только в лечении и удовлетворении естественных потребностей, но и в живом контакте, в свободе, в родном, только своём, пространстве. Так, один герой её романа, живя в детском интернате, мечтал попасть во взрослый. Но там оказалось только хуже — из-за бесперспективности, от которой он, кажется, и умирает.

олеся лихунова. «хочешь, я буду твоей мамой?»*

Дневниковая проза об опыте многодетной матери и приемном родительстве.

владимир мартынов. «автоархеология. 1952—1972», «автоархеология. 1978—1998», «автоархеология на рубеже тысячелетий».

Мартынов пишет о себе и искусстве на фоне смены эонов. Автобиография органично сочетается с культурологической мыслью, а критика современности — с острым чувством культурного времени.

шаши мартынова. «дышите дальше».

Шаши Мартынова описывает опыта проживания онкологического заболевания и поиск ресурсов для выживания.

наталья мещанинова. «рассказы».

Мещанинова пишет очень обнаженную документальную прозу о токсичной семье и травматичном детстве.

мария панкевич. рассказы «гормон радости» — о женском изоляторе.

александр снегирев. «нефтяная венера».

анна старобинец. роман «посмотри на него»*

Роман Анны Старобинец рассказывает о прерывании беременности на позднем сроке. Эта книга показывает, какое невероятное чудо жизнь. Роман Каганович поставил по ней пластический спектакль.

александр стесин. роман «нью-йоркский обход»* — о враче-онкологе.

Стесин работает онкологом в Америке. «Нью-Йоркский обход» — это документальная проза о его врачебном опыте. Роман интересен наблюдениями за сомнениями, которые точат спасателя: кто я? как мне не ошибиться? существует ли Бог? Читатель видит, что человек, от которого ждут спасения, опоры и надежды, сам нуждается в подкреплении. Эта проза и ставит вопрос о границах уязвимости человека и об источниках психологической опоры.

ВЗРОСЛАЯ ПРОЗА О ДЕТЯХ И ПОДРОСТКАХ
малика атей. роман «я никогда не»*

эдуард веркин. роман «мертвец».

азамат габуев. рассказы «холодный день на солнце»*, повесть «холодный день на солнце».

снежана каримова. роман «идущие полем»*

керен климовски. роман «время говорить»*

лариса романовская. роман «слепая курица»* — о 90-х.

АКТУАЛЬНЫЙ РОМАН / РОМАН НА ЗЛОБУ ДНЯ
алиса ганиева. романы «оскорблённые чувства»*, «жених и невеста»* — молодёжный роман о Кавказе.

Ганиева одной из первых начала раскрывать современный русский Кавказ, дала ему актуальный живой голос. «Оскорблённые чувства» — детектив о социально-политической борьбе в российской провинции. Это первая работа Ганиевой не о Кавказе.

дмитрий захаров. роман «средняя эдда»*

Захаров рассказывает о политтехнологах и о том, как современное искусство ведет войну с политиками. Его роман интересен языковой стихией, которая и воплощает дух современности.

шамиль идиатуллин. роман «бывшая ленина»*

Идиатуллин создаёт актуальную прозу о борьбе города со свалкой. Политическая тема преподносится на фоне истории развала семьи.

захар прилепин. «некоторые не попадут в ад»* — автобиографическая проза о войне.

Эта книга Прилепина очень похожа на его раннюю прозу. В романе раскрывается не только тема войны на Донбассе, но и личная утопия детства, свободы, мальчишеской удали, ностальгического пацанства и идеального отцовства. Своего рода песнь невинности, вдруг заново зазвучавшая на материале страшного реального опыта.

игорь савельев. роман «как тебе такое, ironmask?»*

В этом романе Савельев пишет про встречу сына ведущего политика с отцом и Родиной после возвращения из-за рубежа.

сергей самсонов. роман «держаться за землю» (часть первая) — о войне на Донбассе.

ольга славникова. «прыжок в длину»*

александр снегирёв. роман «вера»*

Снегирёв в романе «Вера» рассказывает историю о современной женщине, пытающейся забеременеть.

МИФ, ФОЛК И ЭТНО. ЭСКАПИСТСКАЯ ПРОЗА
Эскапистская проза далека от современного мира. Это проза побега, она восстанавливает мифологическую и архаическую правду.

ирина богатырёва. романы «белая согра»*, «кадын»*

Богатырёва на основе фольклорных экспедиций начала писать документальные стихи: ритмично организованные истории о людях, сюжетах, магических сказаниях. Из них вырос роман «Белая согра» — история про девочку, которая погружается в мир северной деревни и надеется все исправить волшебной «травиной», возвращающей потерянное и потерявшихся. Есть у писательницы и роман «Кадын» — про предков древних алтайцев и их царицу.

александр григоренко. роман-миф «мэбэт»*, повесть-притча «потерял слепой дуду».

«Мэбэт» Григоренко можно назвать романом-притчей. В нём боги показывают герою, какими трагедиями оплачена его успешная жизнь. Проходя странствие по загробному миру, персонаж преображается.

илья кочергин. сборник «точка сборки».

Кочергин размышляет о столкновении культуры и природы в нашем восприятии.

майя кучерская. малая проза «современный патерик».

денис осокин. «огородные пугала», «небесные жёны луговых мари».

Осокин фольклорист, пишет прозу на стыке с поэзией, воссоздавая магическую и одновременно поэтическую, архаичную и лиричную картину мира. Это проза об одухотворённых вещах и природе, о тонких связях между людьми, об эротике как нераздельности телесной и душевной любви.

моше шанин. малая проза об архангельской деревне «места не столь населённые»*

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРОЗА, ПРОБЛЕМАТИЗИРУЮЩАЯ ПОНЯТИЯ ИСТОРИИ, ПАМЯТИ, ФАКТА. ДЕМИФОЛОГИЗАЦИЯ ИСТОРИИ
Историческая проза рассказывает о взаимоотношениях человека с историей, раскрывает проблему историчности. Она задаёт вопросы: как постичь историю? кто я в истории? какие у меня отношения с историей?

полина барскова. проза-исследование «живые картины»* — о блокадной памяти, «седьмая щелочь»* — о блокадных поэтах.

Барскова в книге «Живые картины» поднимает вопрос, как современному человеку осознать травму блокады. А книга «Седьмая щелочь» интересна тем, что написана на грани эссе, филологического исследования и истории.

ксения букша. роман-хор «завод "свобода"»*

В романе Букши совершается преображение принципа документальности: речь свидетельская, речь документальная становится источником поэзии.

сергей кузнецов. роман в новеллах «калейдоскоп. расходные материалы»*, семейный роман «хоровод воды».

антон понизовский. роман+док «обращение в слух».

мария степанова. роман-эссе «памяти памяти» — о проблеме личной и семейной памяти.

леонид юзефович. роман «зимняя дорога»*

Роман написан по документальным источникам и вмещает множество микросюжетов, каждый из которых мог бы стать отдельным произведением, но поражает в своем изначальном, сухом изложении. Книга ставит множество вопросов истории и этики – и один литературный: стоит ли из фактов истории вытягивать романы, если каждый факт сам по себе весом, как роман?

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРОЗА, МИФОЛОГИЗИРУЮЩАЯ ИСТОРИЮ
александр бушковский. роман «рымба».

алексей варламов. роман «мысленный волк» (часть 2 и часть 3).

евгений водолазкин. роман «лавр».

алексей иванов. роман-дилогия «тобол»*, романы «золото бунта», «ненастье», «пищеблок», «сердце пармы»*

сергей кузнецов. трилогия для подростков «живые и взрослые»*,

захар прилепин. роман «обитель».

софия синицкая. повести «сияние "жеможаха"»*

юлия яковлева. цикл из пяти романов для детей «ленинградские сказки»*, вышло четыре: «дети ворона», «краденый город», «жуки не плачут», «волчье небо» — про отечественную историю XX века.

АНТИУТОПИЯ, ФАНТАСТИКА, ФЭНТЕЗИ
дарья бобылёва. роман «вьюрки» — дачный хоррор.

эдуард веркин. роман-антиутопия «остров сахалин»*

Веркин задаёт вопрос, возможно ли будущее у мира, превращенного в ад.

дмитрий глуховский. роман-сериал «пост»**

Глуховский создаёт антиутопию, в которой Москва противопоставляется всей России. «Пост» — это образ противостояния угрозе, про которую никто ничего не знает. Вышел в формате аудиоромана.

линор горалик. роман-антиутопия «все, способные дышать дыхание»*, сказка «холодная вода венисаны».

Фантастическая антиутопия Горалик «Все, способные дышать дыхание» показывает, что будет, если животные обретут речь.

шамиль идиатуллин. роман-фэнтези «последнее время»*

инга кузнецова. роман «изнанка»* — от лица коронавируса.

Кузнецова — известный поэт, а романы пишет недавно. «Изнанка» поэтическими средствами показывает полуживое существо, которое мыслит и наблюдает людей, делая о нас выводы. В этом романе очень сильна энергия поэтической речи, которая помогает показать механизмы выживания изнутри.

виктор пелевин. романы-антиутопии «iphuck 10», «s.n.u.f.f.»*, роман-фэнтези-сатира «тайные виды на гору фудзи».

андрей рубанов. роман-фэнтези «финист — ясный сокол», роман-антиутопия «хлорофилия».

владимир сорокин. романы-антиутопии: «манарага»* — о книгах и чтении, «теллурия» — о новой Европе в новом средневековье.

анна старобинец. повесть «домосед», роман-антиутопия «живущий»*, роман «убежище 3/9».
***

Знаком * обозначены названия произведений, у которых бесплатно можно прочитать лишь отрывки (платные полные версии текстов доступны по той же ссылке).

Знаком ** — аудиокниги.

подборка: валерия пустовая
обработка материала: алиса литвинова, мария разумовская
концепция и редактура: анна юсина
визуал: соня нестерова

Made on
Tilda