СО МНОЙ ЭТОТ ТЕКСТ УЖЕ МНОГО ЛЕТ
Интервью с Шифрой Каждан о работе над пьесой и спектаклем
«Множественное время клиники» и выставкой «Человек размером с дом»

Шифра Каждан, в первую очередь, известна как художница. Её работы находятся во многих музеях и частных коллекциях как в России, так и за рубежом. Она работала и над театральными постановками. В апреле 2019 года в театре «Практика» состоялась премьера спектакля по пьесе Шифры Каждан «Множественное время клиники», которая была представлена на фестивале «Любимовка-2018». О создании этого текста и постановке спектакля, а также о выставке «Человек размером с дом» Шифра Каждан рассказала Медиацентру фестиваля «BRUSFEST».
Как создавался текст пьесы «Множественное время клиники», и как он попал на сцену театра «Практика»?

Было это пять лет назад во время моей учебы в Венской академии. На одном семинаре профессорка предложила нам попробовать форму лекции-перформанса. Тогда это была относительно новая и редкая форма. Так у меня появилась идея написать текст с использованием хронологического ритма. Постепенно сложилась последовательность событий. Я показала на семинаре небольшой фрагмент, он понравился, но идею пришлось забросить, в том числе потому, что перформанс предполагает, что его исполняет автор, а я поняла, что не справляюсь с этой задачей физически. Мне показалось интересным решением, если мой текст исполнит кто-то другой, тогда пьеса сможет существовать отдельно от меня. После знакомства с Алисой Кретовой, я задумалась, что текст могла бы исполнить она.

Четыре года спустя, перед окончанием приёма пьес на фестиваль драматургии «Любимовка-2018» в фейсбуке шёл обратный отсчёт: три дня до дедлайна, два дня, один… Я листала и думала: «Может, тоже что-то отправить? А у меня есть разве пьесы?» Тогда я дописала к готовому перформансу вступительную строчку: «Текст исполняет актриса с хорошо поставленным голосом». Это не авторская ремарка, для меня это больше свидетельствует о возможностях публичной площадки для речи, которые предлагает формат театра, когда конвенция зрительского молчания может быть использована экологично. Мой текст отобрали во fringe-программу, куда обычно попадаютнеконвенциональные произведения, не похожие на пьесы в привычном смысле. На читке прозвучала версия, уже сильно отличавшаяся от изначальной, а текст, который Алиса сейчас читает в спектакле, имеет с ней ещё меньше общего. У меня уже нет представления о том, где оригинал этого текста. За пять лет я его переписывала очень много раз. Было не меньше тридцати версий, каждая из которых казалась окончательной. При этом я не знала, что делать с текстом.

А как именно отличается текст, который звучит со сцены «Практики»?

Когда мы начали работать с Алисой, мы стали разбирать его. Мне стало понятно, что многие вещи ямогу сказать точнее, не прячась за наукой, терминами и авторами. В первоначальном варианте у меня было много академических языковых штампов. Когда используешь термин, он отсылает к автору научного труда. Получается, ты аргументируешь, привлекая чей-то авторитет, а мне хотелось уходить от определенности, от позиции «я знаю», от категоричности, где она разрушительна. В каком-то смысле это анти-лекция. Лекция, которая специально сбивается на что-то другое, чтобы показать нам привычку мыслить стереотипами. В тексте сохранился только один термин, и он важен на разных уровнях. Это термин французского философа Мишеля Фуко «клиника», в пьесе он – об образе мироустройства. В тексте, который звучит в спектакле сейчас, увеличилось количество персоналий, в ней стало больше локальных событий. Помимо фактов культуры появились и социальные факты.

На фестивале «Любимовка-2018» некоторым не понравилось, что многие видеофрагменты, которые сопровождают текст, показываются на иностранных языках. Сейчас в спектакле такие эпизоды присутствуют?

Мы не хотели ограничивать понимание. Тогда, на Любимовке, эти фрагменты, возможно, казались не очень дружелюбными по отношению к зрителю, говорящему только на русском языке. Сейчас всё переведено на русский.

Не хочется хвастаться, но некоторые фрагменты из авторского кино, у которых уже были переводы, сделанные в 90-е, у нас переведены более корректно. Очень горжусь тем, что в некоторых местах мне помогал Ваня Соловей.

Как вы считаете, может ли произойти такое, что кто-то, воспользовавшись вашим опытом и вашим текстом, лет через пятьдесят захочет продолжить «Множественное время клиники» и рассказать о событиях, произошедших за это время?

Форма лекции как раз позволяет это делать. «Любимовка» была в 2018 году, после неё мыдополнили текст, добавив события 2019 года. Через два спектакля будем думать, а что там в 2020? Опять мне кажется, что дело завершённое. Этот текст со мной уже много лет, но сейчас мне хочется его отпустить и заниматься другими вещами.

В пьесе вы описали целую хронологию исторических событий. Есть какой-то момент, который вы считаете самым важным в историческом масштабе?

Как раз спектакль и направлен на то, чтобы показать, что нет конкретного ключевого исторического события. В хронологии стоят рядом события, очень разные по масштабу, и это показывает, что любое из них может стать поворотным. Время не линейно, как мы привыкли думать, оно, скорее, напоминает водоворот. Время множественно, и если сравнивать с водой, то оно течёт в разные стороны. Часто говорят про прогресс и отставание во времени, но давайте смотреть конкретнее: полезны ли нам эти метафоры? Так ли уж нужно куда-то бежать и кого-то тормозить?

Вы работали над созданием выставки «Человек размером с дом». Какова была ваша задача в процессе создания выставки?

Художественное решение этой выставки принадлежит Ксении Перетрухиной. Она потрясающий художник. Это её пространство. Конечно, важно не то, кто здесь что сделал, важна идея, которая собрала многих людей, знавших Брусникина. Это пространство встреч и разговоров об одном человеке. Сюда приходят друзья Брусникина, его ученики. Здесь проводятся спектакли, перформансы, публичные чтения, лекции и концерты. Ксения говорит, что эта выставка о том, что каждый из нас тоже может попробовать стать таким же «человеком размером с дом», каким был Брусникин.

Выставка заполнила все этажи образовательного центра ММОМА. Какая её часть больше всего близка именно вам?

Конечно, палатка (фрагмент экспозиции 4-го этажа, локация «Грибник» – прим. автора). Это очень трогательное и сильное место. Вообще, на выставке очень много таких мест. Например, «Одиннадцатиметровый удар» (фрагмент экспозиции 3-го этажа, 11-метровое футбольное поле в помещении «Спящий гигант» – прим. автора). Мы узнаем, при чём здесь футбол, и в то же время – какие прозвища были у Брусникина. На каждом мяче подписано какое-то из них.

На выставку стоит приходить только тем, кто знает о Дмитрии Брусникине?

Те, кто знал Брусникина, могут прийти на выставку, чтобы повспоминать, погрустить. Удивительный он был, — дело в том, что таких людей очень много. Одновременно с тем, мне очень нравится заголовок ксюшиного кураторского текста: «Для тех, кто не знал Брусникина». По-моему, это редкий случай выставки биографического жанра, в которой может быть интересно даже если не знаешь ничего об этом человеке.

Автор: Мария Кондрашева
Фото: Maskbook.ru

Made on
Tilda