ВАЖНО СОХРАНИТЬ ЧИСТОТУ ТОНА
Интервью с Семёном Серзиным, режиссером
спектакля «Свидетели»
В спектакле «Свидетели» нет актеров. Есть только текст и зрители, которые зачитывают архивные документы эпохи сталинского террора: письма заключенных, доносы, стенограммы допросов. О взаимодействии зрителей с текстом и границах документальности в интервью Медиацентру фестиваля «BRUSFEST» размышляет режиссёр спектакля Семён Серзин.
Расскажите, как вы оказались в команде создателей спектакля?

В 2016 году в Казани проводилась театральная лаборатория «Город АРТ-подготовка». Меня на неё позвали, когда драматург спектакля Нияз Игламов уже изучил архивы НКВД и подготовил материалы. Из нескольких эскизных постановок возник наш спектакль, который потом вошел в репертуар местной творческой лаборатории «Угол».

Почему для вас было важно поработать с этим материалом?

Во-первых, повлиял факт того, что были открыты и через некоторое время снова закрыты архивы НКВД. Во-вторых, для меня стало огромным потрясением, что от людей кроме этих текстов больше ничего не осталось. В этих письмах, делах, допросах — вся их жизнь. Прикоснуться к документам и с их помощью узнать о людях было для меня уникальной возможностью.

В одном интервью вы говорили, что, если раздать эти тексты актёрам, исчезнет документальность. Можно ли это отнести ко всем спектаклям, основанным на документах?

Не знаю, можно ли так сказать про все спектакли. В «Свидетелях» этот подход был оправдан. Когда есть артист, он в любом случае привнесёт игру и себя, даже если просто будет читать текст. Это произойдёт уже просто потому, что актёр в материале.

Как реагируют зрители на спектакль?

Так же, как и я, когда впервые прочитал эти тексты. Между зрителями — читающими и слушающими — и документами возникают настоящие, неподдельные отношения и эмоции. Сами по себе тексты очень сильные, они попадают в зрителя, ведь за каждым из них судьба реального человека.

Если каждый раз приходят разные зрители, получается, что спектакль каждый раз новый?

Конечно. Каждый раз он звучит по-разному, но это можно сказать про любой другой спектакль. Когда приходит зритель, он всегда привносит что-то своё. Мы один раз решили поэкспериментировать и на эскизе выбрали для прочтения текстов только зрителей, которые имеют отношение к театру. Сразу было видно, как они начинали играть, внося не человеческую, а профессиональную интонацию.

Насколько важно пространство, в котором играется спектакль?

Если мы куда-то вывозим спектакль, приходится долго думать, где будет лучше его сыграть. Когда он только возникал, мы делали его в катакомбах подземной галереи на одной из центральных улиц Казани — улице Баумана. Это пространство работало само на себя. Сейчас спектакль проходит в «Углу». Для фестиваля «Брусфест» возникли «Боярские палаты». Они по своей атмосфере очень подходят.

Вы уже работали над спектаклями, основанными на документах, — «Война, которой не было» по чеченским дневникам Полины Жеребцовой, «РОК. Дневник Анны Франк». Чем от них отличалось создание «Свидетелей»?

С таким форматом, как в «Свидетелях», я больше не работал, не возникало необходимости. Здесь же текст продиктовал условия игры. В других спектаклях, основанных на письмах и дневниках, были артисты, поэтому их сложно в полной мере назвать документальным театром. В них присутствовал наш домысел о людях, и потому это были художественные произведения. А в «Свидетелях» было важным сохранить чистоту тона.

В чём для вас особенность и ценность документального театра?


Мне не хочется делить театр на документальный и нет. Конечно, главная особенность документального театра — его связь с реальностью: реальными людьми, историями. Но, по большому счету, хочется, чтобы любой театр стремился к документальности. Пусть даже это будет псевдодокументальность, но разговор не об абстрактных людях, а про конкретные судьбы.

Автор: Полина Новомлинова
Фото: pcnika.ru
Made on
Tilda