ДОСТАТЬ ИЗ ЧЕЛОВЕКА ИСТОРИЮ
Интервью с Никитой Кобелевым,
режиссером спектакля «Москва. Дословно»

Никита Кобелев — выпускник Мастерской Олега Кудряшова и преподаватель актёрского мастерства в ГИТИСе. С 2012 года он работает режиссером-постановщиком в Театре им. Маяковского, где создал спектакль «Москва. Дословно», попавший в программу фестиваля «BRUSFEST». О подборе материала для постановки, о Москве и москвичах мы поговорили с Никитой.
В рамках фестиваля «BRUSFEST» будет показан ваш спектакль «Москва. Дословно», поставленный со студентами мастерской Миндаугаса Карбаускиса. Вы не впервые работаете с жанром документального театра, чем он вам интересен?

Всё просто. В первую очередь, это очень увлекательно – исследовать реальность. Когда начинаешь делать документальный спектакль, мир перед тобой будто открывается заново, всё становится ярче, ты начинаешь обращать больше внимания на людей вокруг: во что они одеты, что их окружает, чем они дышат, в конце концов. Это очень сильное вдохновляющее чувство. Театральные люди много времени проводят в закрытых помещениях, да и после репетиций ты продолжаешь репетировать внутри себя — часто тебе совсем не до того, что вокруг. Документальный театр возвращает чувство жизни. Кроме того, это подлинность и правда, на которую и актёры, и зрители сегодня откликаются более охотно, чем на спектакли по литературным источникам. Конечно, документальный театр — это работа не только с реальностью, но и с документом, хотя этот тип мне менее интересен.

Задание собрать и сыграть документальные монологи для студентов актёрского факультета намного сложнее, чем классическое упражнение для первокурсников —«наблюдение за героем». Студент не просто наблюдает и копирует, ему нужно найти контакт с собеседником. Какой метод вы даёте ребятам для поиска нужных характеров? Как подойти к незнакомому человеку и правильно задать вопрос, чтобы он раскрылся и доверил тебе свою личную историю?

Перед спектаклем «Москва. Дословно» я сделал несколько работ с Сашей Денисовой и многому у неё научился. Она часто ставила в Театре.doc, где впервые в России появился жанр вербатима. Туда его завезли из лондонского театра «Роял Корт», и, насколько я понимаю, он далеко не везде прижился и повлиял на театр в такой мере, как в нашей стране. У нас люди интересно говорят и рассказывают много историй, потому что жизнь не очень спокойна.

Если переходить к созданию спектакля, то главной задачей актёра-студента было достать из человека историю — не мнение, не эмоции, не мысли. Для того, чтобы герой что-то рассказал, он должен вам довериться, а вы — задать правильные вопросы. Проблему, как найти контакт, каждый студент для себя решал сам, и уже на занятиях все делились своим опытом. Ребята поначалу стеснялись, но потом вошли во вкус и могли подойти практически к любому. А вопросы мы вырабатывали совместно и долго. Они должны были быть очень точными, чтобы на них нельзя было ответить просто «да» или «нет». Они — крючок для истории, в которой просвечивает судьба и драма человека. При этом, когда спрашиваешь о чём-то незнакомца, главное, ему не врать, а честно сказать: «Я студент театрального вуза, и нам дали задание поговорить с людьми на улице» — тогда возникнет доверие, и люди уже не станут смотреть на тебя подозрительно. Конечно, откликнется не каждый, но многие.

Вербатим — тяжелейшая работа не только для актёра, но и для режиссёра. Как из двадцати двух монологов людей разных взглядов, возраста и привычек сделать спектакль? Важна ли последовательность эпизодов?

Конечно, вербатимов было не двадцать два, а гораздо больше. Мы долго отжимали эту композицию. В ней линейный монтаж невозможен, значит, за основу берутся другие принципы — например, эмоционального воздействия, когда один монолог подхватывает другой или меняет атмосферу и задает новый тон. В нашей работе есть две отчетливые части, но мы решили не заявлять это напрямую, пусть зритель сам догадывается. Первая часть — это вход в Москву, московскую жизнь: разнообразные портреты людей разных занятий и возрастов. Они больше забавные. Но где-то в середине спектакля тональность меняется и начинают идти сцены с серьезным и болезненным разговором о нашей реальности. Каждая из них рассказывает про какую-то болевую точку нашей жизни — это и псевдопатриотом, и проблема художника, и мигранты, и советское прошлое, и одиночество иностранцев…

Важный элемент ваших спектаклей — фотография. Одной из первых ваших работ был аудиоспектакль «100 лет в фотографии», в «Московском хоре» появляются фото из семейных архивов. Портрет города и его жителей в «Москве. Дословно» дополняют фотографии Антона Акимова (одного из авторов книги «Истории московских домов, рассказанные их жителями», соавтора проекта «Невидимые города» — прим. автора), а сам спектакль начинается с монолога фотографа в баре «Маяк». Почему это так важно для вас?

Мне нравится фотографическое изображение. Интересно думать о том, как можно соединять фотографию и театр. Что касается спектакля «Москва. Дословно», я долго думал, каким простым сценическим ходом можно было бы объединить все истории и всех персонажей. Наша работа начиналась с того, что я предложил ребятам поехать и исследовать разные места Москвы — от Moscow.City и Artplay до чебуречных СССР и спальных районов в Крылатском — для нас был важен не только человек, но и среда. Отсюда возникла простая мысль — сфотографировать все эти места, что стало отличным дополнением к историям и ещё одним слоем спектакля. Антона Акимова я раньше не знал, но позвал его в проект, потому что на этапе подготовки спектакля прочёл много книг о Москве, одной из которых была его «Истории московских домов». Фотографии оттуда меня очень впечатлили, и мы предложили Антону и поработать с нами.
Автор: Ксения Князева
Фото: Владимир Яроцкий
Made on
Tilda