ИМЕТЬ ТЕЛО, БЫТЬ ТЕЛОМ
интервью с исмаэлем фалке и сандриной линдгрен, создателями постановки «невидимые земли»
Исмаэль Фалке и Сандрина Линдгрен. Фото: Sonja Hyytiäinen
Исмаэль Фалке и Сандрина Линдгрен — авторы и исполнители спектакля «Невидимые земли», где история беженцев передаётся с помощью крошечных фигурок, путешествующих по телам актёров. В интервью Медиацентру Брусфеста Исмаэль и Сандрина рассказывают о своём творчестве, о месте своей постановки в театральном пространстве Финляндии и о том, зачем делать сценой собственное тело.
первый вопрос может прозвучать немного претенциозно, но есть в вашей жизни что-то, что вы можете назвать своей «миссией»?

Исмаэль Фалке: Если говорить об искусстве, то мне важно создавать произведения, которые раньше никем не создавались, и те, которые никто не может создать.

Сандрина Линдгрен: Одна из задач, которые я перед собой ставлю, — сделать тело видимым, показать его таким, какое оно есть. Мне нравится мысль, что своё тело мы ненадолго берём в аренду. Это невероятное чувство — иметь тело, быть телом — забывается. Особенно сейчас, когда мир диджитализируется и достаточно нажать на кнопку, чтобы совершить любое действие.

ставите ли вы перед собой цель просветить людей с помощью искусства или заставить задуматься о каких-либо проблемах?

И.Ф.: Мы надеемся, что искусство позволяет людям взглянуть на жизнь сквозь призму самой жизни. Оно может предложить иной взгляд на мир, отличный от того, что пишут в СМИ и навязывает общественные структуры.

С.Л.: Мы предлагаем людям видение. У нас нет необходимости переносить на сцену текст, звук или видео, мы про реальную жизнь. К слову, на BRUSFESTе впервые покажут трансляцию нашей постановки [из-за коронавирусных ограничений и закрытых границ фестивалю не удалось привезти спектакль в Москву, поэтому спектакль будет показани в прямой трансляции из города Турку — прим. ред.], раньше мы всегда играли только «живые» спектакли. Это довольно иронично, потому что мы стремимся раскрыть то, что очень сложно передать через экран. Также, как самое лучшее свидание в интернете не заменит живой встречи.

И.Ф.: Да, наш проект не предполагал видеоформат, но мы чувствуем, что поднимаем очень важную тему, и должны в любом случае показать её. Надеемся, в следующем году нам удастся привезти в Россию «живую» постановку.
Сцена из спектакля «Невидимые земли»
вы одновременно и танцоры, и художники, и режиссёры, и продюсеры. как вы совмещаете все эти роли, и как вам удаётся переключаться между ними?

И.Ф.: В «Невидимых землях» мы существуем в дуэте и постоянно сменяем роли. Но у нас нет автоматизированной системы, это приходит очень естественно, особенно, в актёрской составляющей нашей работы. Немного сложнее быть продюсерами собственных проектов. Мы будто возвращаемся в Средние века, когда артистам приходилось быть максимально разноплановыми и талантливыми во всем, ведь многие профессии вроде продюсера еще не были индустриализированы.

С.Л.: Работая над спектаклем, я всё время переключаюсь между ролями, но не имею ни малейшего представления, как это происходит. Кажется, включается внутренне управление: сейчас фокусируюсь на процессе, потом сосредотачиваюсь на том, как я должна играть, затем — на происходящем снаружи. Мне нравится, что люди могут быть хороши в нескольких ролях. Неважно, чем они занимаются: танцуют, рисуют или выступают как актеры. Профессиональный артист может начать рисовать и добиться превосходных результатов. Все виды искусства связаны между собой.

какое место занимает ваше творчество в контексте финского театра?

И.Ф.: Большинство театров в Финляндии занимаются классическими постановками. Это можно назвать «академическим театром». Но есть и мы, специализирующиеся на визуализации и физике тела — это очень нишевая история. Не могу сказать, что мы репрезентируем финский театр. Хотя «Невидимые земли» стали самым гастролируемым спектаклем на международном уровне, для Финляндии этот перформанс довольно специфический. Мы сыграли премьеру в 2015 году, в эпоху большого кризиса и массового переселения беженцев. Тогда эти темы были у всех на слуху, но никто не говорил о них в рамках искусства.
Сцена из спектакля «Невидимые земли»
вы не впервые приедете в россию. каким вы знаете пространство русского театра?

И.Ф.: Мы были в России несколько раз. Два года назад показывали «Невидимые земли» в Большом театре кукол в Санкт-Петербурге. А четыре года назад провели в этом городе три недели, работая с местными коллективами над постановкой по книге Рея Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». В Москву я приезжал десять лет назад, но это не было связано с театром. Надеюсь, получится вернуться в следующем году и показать нашу работу вживую.

С.Л.: Мы часто гастролируем и автоматически сравниваем, как нас принимают. Зритель в Санкт-Петербурге очень хороший, он отличается от того, что мы видели в других странах. Нам очень понравилось, как люди реагировали: смеялись и плакали, как они вовлечены в процесс. В Финляндии зрители более пассивные, они сфокусированы на перформансе, но не эмоциональны.

расскажите о создании «невидимых земель». как возникла идея спектакля?

С.Л.: Сначала родилась форма. Мы хотели использовать тело в качестве театрального пространства и маленькие фигурки, которые помогут этому пространству сработать. Долгое время разрабатывали технику, не понимая, какой сюжет ляжет в основу постановки. Это могла быть история про что угодно. Только зимой 2015-го года, за три месяца до премьеры, мы поняли, что не хотим говорить ни о чём, кроме беженцев. Нам было важно поднять эту тему. Наш спектакль передаёт её восприятие западными людьми, живущими в защищённых странах, далеких от беженцев даже в географическом плане. Мы хотели проработать чувство неясности, непонимания, как реагировать в этой ситуации. Нам хотелось как-то помочь этим людям, и самое большое, что мы могли сделать, — начать обсуждать это на сцене.
Сцена из спектакля «Невидимые земли»
как вы собирали материал для постановки?

И.Ф.: «Невидимые земли» очень базовая история, она не про кого-то конкретного, а про всех. До создания спектакля я работал с беженцами в Финляндии, но в постановке мы воплощали только образы этих людей, без привязки к конкретным персонажам.

как спектакль получил своё название?

И.Ф.: Мы были вдохновлены книгой Итало Кальвино «Невидимые города». Она рассказывает о реальном путешествии Марко Поло, превращаясь в странствия по воображаемому миру. Как раз через эту книгу мы поняли, как создавать множество различных пространств.

С.Л.: Мы воплощаем на своих телах земли и ландшафт [lands, landscapes — прим. автора].

были ли сложности при создании «невидимых земель»?

И.Ф.: То, что мы делаем, до нас никто не создавал. Поэтому возникали технические трудности: было непонятно, как правильно поставить фигурки на тело, как их убрать. Все это напоминало научный процесс: мы экспериментировали, пробовали и ошибались. Сложно было найти образ и донести мысль, ведь в постановке нет слов.
Сцена из спектакля «Невидимые земли»
можно ли назвать ваш спектакль документальным?

И.Ф.: Конечно. То, что мы показываем в нём, происходит в мире каждый день. Это не выдумка.

С.Л.: Но я не могу назвать это документальным театром. Это не про театр.

И.Ф.: Думаю, «Невидимые земли» расширяют определение документального театра. Документ может быть выражен чем угодно: и танцем, и даже скульптурой. Мы же показываем документальные события на своих телах через образы и без слов.

насколько, на ваш взгляд, документальный театр сегодня востребован у зрителя?

И.Ф.: Люди хотят знать, что и как происходит в мире, поэтому театр становится отличной площадкой для размышления о наболевшем.

С.Л.: Мы живём в то время, когда все испытывают потребность понять очень важные вещи. Документ даёт материал для этого понимания. Конечно, документальный театр пользуется большим спросом. Жизнь намного более безумная и экстремальная, чем самая необычная выдумка.

текст: анастасия сильвестрова
Made on
Tilda