ЭТИКА И ДОКУМЕНТАЛЬНОСТЬ
этические вопросы в адрес вербатима и документального театра в целом
сцена из спектакля «пытки» театра.doc
фото: афиша лондон
Документальный театр — относительно новое явление в отечественной театральной истории. Он появился в России в конце девяностых – начале нулевых годов как симбиоз завезенной из-за рубежа технологии verbatim и самостоятельных попыток создания новых пьес русскоязычными драматургами из бывших союзных республик. В итоге, документальный театр вырос в мощное, самостоятельное и всеобъемлющее движение по обновлению театрального языка. За последнее десятилетие он прочно занял свою нишу в культурной жизни не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и провинции. Вместе с тем сформировался и круг вопросов к этому театральному направлению, важнейший из которых — определение его этических границ.

как документальный театр изменил подход к созданию спектаклей?

Став технологией производства новых по форме и содержанию спектаклей, документальный театр изменил принципы отображения реальности, ввёл темы и героев, которым ранее не было места на сцене. Это повлияло на работу всех, кто был включён в процесс создания постановок.

Драматурги начали вводить в пьесы живой разговорный язык, взятый напрямую с улицы: записанные на диктофон разговоры реальных людей трансформировались в текст персонажей с минимальной корректировкой. Порой расшифровки аудиозаписей использовались даже без исправления речевых ошибок, оговорок и дефектов речи, а также без устранения нецензурной лексики. Сам по себе этот неочищенный язык, заимствованный из бытовой речи без купюр, был для театра принципиально новым явлением.

Режиссёрам тоже пришлось научиться работать с terra incognita — проблемами, которые доселе считались маргинальными и не попадали в поле зрения театра: миграция, проституция, военные, этнические и политические конфликты на территории бывших союзных республик, условия жизни отчужденных от общества социальных групп — например, инвалидов и заключенных. Именно эти темы стали главным материалом исследования пионеров отечественного дока.

В свою очередь, актёрам в документальных спектаклях понадобились навыки воссоздания на сцене предельно конкретного персонажа — не вымышленного или исторического героя, а своего современника, который ежедневно проходит мимо по улице.

Изменилась даже роль зрителя. Из пассивно-созерцательной фигуры он превратился в соучастника действия, чей голос может быть услышан. Например, в спектакле Елены Греминой и Анастасии Патлай «Час 18» важным элементом являлось обсуждение происходящего со зрителями в режиме «здесь и сейчас».

сцена из спектакля «на дне» к.с. станиславского
фото: russiahistory.ru
документальность и этика в театре эпохи станиславского

Документальный театр своим появлением актуализировал и вопрос этики, который на теоретическом уровне не поднимали со времён Станиславского. Но если в той «Этике» речь шла о взаимодействии людей внутри театрального цеха (актёров между собой, с режиссёром и т.д.), то новые реалии сформулировали дилемму об этичности использования чужой жизни в качестве материала для создания спектакля, а также о тактичности выстраивания взаимоотношений с социальной группой, которую презентует постановка.

Вспомнив Станиславского, отметим, что он сам обращался к методам документального театра для воплощения на сцене жизненной достоверности. Например, при подготовке спектакля «На дне» актёры посещали места обитания криминального социального дна, чтобы наблюдать воочию, перенять, а затем перенести на сцену позы, жесты, говоры, специфическую лексику и язык тела завсегдатаев Хитровки — на тот момент самого злачного района Москвы. Если оценивать этот подход с точки зрения документального театра, то «документом» здесь становится внешний вид и особенности поведения реальных людей, хотя их речь и не копировалась, а вместо неё использовался готовый текст пьесы Горького.

Задавался ли реформатор отечественного театра вопросом, насколько этично было вторгаться в мир жителей ночлежек, наблюдая за их бытом и в каком-то смысле ставя их на один уровень с насекомыми — предметом исследования учёных? — Очевидно, что нет, такая проблема перед Станиславским не стояла в принципе. Его метод объяснялся этнографическим подходом, который пользовался в ту эпоху большой популярностью среди антропологов и не считался зазорным.

Стоит признать, что в случае со сбором материала для спектакля «На дне» степень вмешательства в жизнь наблюдаемых была минимальной, а использование их образов — анонимным. В современных же документальных спектаклях автор гораздо глубже проникает в существование героя, да и принцип анонимности соблюдается не всегда, а иногда и вовсе невозможен из-за специфики жанра. Например, свидетельский театр предполагает выход на сцену очевидца или участника события, о котором идёт речь.
сцена из спектакля «язычники» театра.doc
фото: afisha.ru

этика и документальность в отечественном театре последних десятилетий

Особенность получения документального материала, предполагающая «эксплуатацию» его обладателя, остро ставит перед авторами этические вопросы. Не зря человека, речь и манеры которого используются в спектакле, в профессиональной среде называют донором. Это циничное медицинское определение точно отражает суть процесса: драматург, режиссёр или актёр идут к герою с определенной целью — получить нужный для проекта материал. То есть театральный профессионал использует другого человека, объективируя его личность, чтобы сделать её частью своей работы. Этичность подобного отношения к донору вызывает бурные дискуссии как в театральной среде, так и в социо-гуманитарных исследованиях.

Для решения споров о тактичности своего метода, документальный театр выработал своеобразный этический канон, применявшийся при создании текстов-вербатимов. Авторы пьес, использовавших эту технику, должны были строго придерживаться следующих правил и чётко давать себе ответы на вопросы:

1) Кто я такой, чтобы иметь право войти в чужую жизнь и сделать её объектом своего текста?
2) Я не могу «улучшать» то, что получу, подгонять это под свою концепцию.
3) Я не могу и не должен допускать «зоологический принцип». Тот, с кем я разговариваю, ничем не хуже или не лучше меня, он такой же ЧЕЛОВЕК, как я. Согласен ли я внутренне с этим? Если нет, стоит ли мне идти к этому человеку?
4) Вырабатывая нужную интонацию в разговоре с героем, я должен помнить, что сбор материала — это не допрос, не приговор, и даже не интервью.
5) Вербатим никогда не может быть средством монетизации или какого-либо иного заработка.
6) Идя «в поле», я становлюсь исследователем. Я не знаю заранее, что хочу получить.

И всё же перечисленными выше пунктами не исчерпывается сложность этической позиции документального театра. В частности, важнейшим вопросом, который необходимо учитывать при постановке, остаётся судьба доноров после выхода спектакля. Ярким примером стал опыт работы Михаила Угарова и Елены Греминой над спектаклем «РАСА, или разговоры на кухне за три часа до ареста». Эта так и не законченная постановка основывалась на «сливе» — расшифрованной прослушке спецслужбами людей, подозреваемых в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. На момент подготовки спектакля уголовное дело находилось в разработке, а прототипы героев были помещены в СИЗО, и их судьба оставалась неопределённой. В итоге, постановку лишь единожды показали в формате work-in-progress для фестиваля «Золотая маска». Елена Гремина не возобновила работу над ней как раз по этическим причинам: имена людей, ставших прототипами героев, после выхода спектакля могли быть узнаны, что отразилось бы на исходе резонансного дела.

Вопрос об этике в документальном театре неизбежно выводит на разговор о границах допустимого во всём документальном искусстве (куда относятся перформансы, кино, фотография и прочее). Где проходят границы возможности автора вторгаться в жизнь героев-доноров? Допустимо ли художнику своим вторжением менять их реальность? — В полной мере ответить на эти сложные этические вопросы ещё предстоит тем, кто продолжит работать с документом в отечественном искусстве.

материалы по теме

1. Константин Станиславский. Этика

2. Сайт Театра.doc. Что такое вербатим?

3. Михаил Угаров. «Верю» Станиславского переместилось в гражданскую плоскость. — Gazeta.ru, 2012

4. Павел Руднев. Этика документального театра. Видео-лекция на портале ПостНаука, 2013

5. Павел Руднев. Документальный театр. Этика и практика. Видео-лекция на youtube-канал «Порядок слов», 2019

6. Павел Руднев. Этика документального театра: Публицистика тоже искусство — Знамя. №2, 2018


автор: анастасия ильина
куратор: ника пархомовская


Made on
Tilda